Сосед Ленина свидетельствует

Уважаемый Владимир! Что-то тронуло меня за душу в вашем выпуске передачи, затронувшем личность Владимира Ильича Ленина. В семье, естественно, что на кухне, многое говорилось в Брежневские годы и после. Пока был мальчишкой, я много общался со своим дедулей по маме, Ершовым Василием Дмитриевичем. У дедушки вышла трудная судьба, на которой отразились известные вехи истории страны, приучившие его молчать. Или, может быть, оттого, что служил в молодые годы уполномоченным. Думаю, вы понимаете, о чём я. Вот дедуля и нашёл способ выговориться мне, во время наших продолжительных прогулок по Москве.

Прадед, Дмитрий Ершов – родом был из Мологи. Выучился на телеграфиста, женился. Работал на железной дороге. Стал коммунистом. В 1917 году, по призыву партии приехал в Петроград. Надёжный партиец с важной, штучной,  профессией был немедленно направлен в Смольный дворец, где впервые увидел Владимира Ильича, и далее работал под его началом. Работы был – завал, и потому спал прадед в смежной с Лениным комнате, на диване, не раздеваясь, и вскакивал по несколько раз за ночь. Будя его, Владимир Ильич всякий раз испытывал неловкость, и извинялся за это, говоря, что дело не терпит отлагательства. С переездом правительственным поездом в Москву, прадеда, с семьёй, поселили в соседней квартире с Владимиром Ильичём. Деду моему было уже одиннадцать лет. Охрана и его, и сестру Капиталину - знала, поэтому, когда дети приоткрывали дверь в квартиру Владимира Ильича, чтобы позвать отца, только улыбались. Позже выяснилось, что на это была просьба самого Ленина. Детей он охотно приглашал к себе, делая перерыв в работе, и поил сладким чаем с баранками, а сам смотрел на них с болью и грустью в глазах. Иногда задавал вопрос детям, поверят они или нет в придуманной бытовой ситуации вымышленному персонажу, видимо проецируя ситуацию на понятную детям, стремясь убедить себя в верности своего вывода.  Чаем он поил детей потому, что за сахар для Ленина, подаренный самим хозяином, родителей детей строго наказывали, вплоть до строгого выговора и отстранения от работы, и тогда вождь мирового пролетариата сам придумал такой ход. Из воспоминаний моего деда я  рисовал себе образы, и пришёл к заключению о том, что вся работа этого великого мыслителя и социолога, строящего общество на новых принципах взаимодействия граждан – это был сплошной мозговой штурм с перерывами на сон и еду. Он пытался организовать коллегиальность штурма, однако, равных - не находилось, и он цеплялся за каждого собеседника, способного свободно мыслить.

Для меня, со слов моего деда, сложился образ трудоголика, у которого грусть по не сложившемуся семейному счастью, детям, прорывалась лишь в минуты отдыха, а после – он глушил это в себе новой работой.

Кстати, про телеграмму с распоряжением о расстреле семьи Романовых – чистый вымысел. Прадед, отвечал на слухи, спрашивающим однозначно: ложь ненавидящих Ленина. Кому, как не личному телеграфисту Ленина было об этом знать!

Про Горки. Среди соседей, по керемлёвским квартирам, ходили шепотки о том, что  там творятся тёмные дела, и Владимира Ильича, в строгой изоляции от общества и всех знакомых, намеренно приучают к «марафету». Но, это – кухонный шёпот, и так ли – не знаю.